— Красавчик, любимчик, милый…?

— Блондинка! Меня называли «Блондинка». Имелось в виду, что я бестолковый и явно не подхожу для школы разведки. Теперь ты доволен? — раздражённо произнёс Арсентьев и тут же предостерёг: — Только не вздумайте повторять это слово. Я его терпеть не могу.

— Следовательно, о тебе были невысокого мнения? — уточнил арестант.

— Ну что из того?

— А ты сам подумай, майор. Неужели ты думаешь, что они не знали о твоих «способностях»? Это контора сто раз проверит любого, прежде чем брать к себе. Потом несколько лет уходит на обучение и проверку. А уж чтоб доверить раскрутку разведчиков… об этом и речи нет. Такими делами занимается целая группа следователей.

Это проверенные люди. Тем более, когда речь идёт о государственной тайне и военных технологиях. В твоём же случае сделали исключение. Следи за моей мыслью, майор. Некто из управления находит офицера, только закончившего школу разведки. Ко всему прочему, о способностях этого человека отзываются… не очень хорошо. И, тем не менее, он сразу переводит его в оперативный отдел и поручает очень сложное дело. Тебе не кажется это странным, майор? — закончив говорить, арестант снова устремил на него взгляд, значение которого постоянно ускользало от Арсентьева. Он некоторое время раздумывал над услышанными словами. Несомненно, в них имелась логика. И осознание этой истины заставило его почувствовать лёгкое беспокойство.

Первая мысль повлекла за собой вторую. А та целый поток мыслей. Мозг Арсентьева лихорадочно заработал.

Результат этой работы вылился в коротком вопросе:

— Чего я не знаю?

Воеводин с видимым удовлетворением кивнул головой.

— Это уже разговор профессионала. Времени мало. Поэтому выскажусь коротко и откровенно. Моё время уже истекает. Меня убьют в ближайшие дни. Таким как я не позволяют оставаться в живых. Скорее всего, это будет нечто вроде «повесился на собственной простыне», или «проглотил мыло», или «вскрыл вены острым предметом». По сути, не столь важно как меня убьют. Важно другое, — он впервые устремил на Петра открытый взгляд и тихо продолжил: — Сможешь ли ты сохранить свою жизнь?